Книжный магазин "Борхес" (books_borges) wrote,
Книжный магазин "Борхес"
books_borges

Categories:

Новинка от Ад Маргинем. Дж. Литтелл "Благоволительницы"

Джонатан Литтелл. Благоволительницы. Перевод с фр. И.Мельниковой под ред. М.Томашевской М.: Ад Маргинем Пресс, 2012

 Наталия Бабинцева

Про роман Джонатана Литтелла, где события второй мировой войны увидены глазами эсэсовца-интеллектуала, склонного к девиациям, много говорили и писали в 2006‑м (в тот год «Благоволительницы» получили две главные награды литературной Франции — Гонкуровскую премию и Гран-при Французской академии, скандализировали посетителей Франкфуртской книжной ярмарки и спровоцировали поток противоречивой критики).  


При всем том, что критики очень часто пишут взаимоисключающие вещи, все они отчасти правы. Литтелл, судя по его биографии и высказываниям в прессе, вообще грандиозный плут и провокатор. Еврей, отказавшийся признать еврейство, американец, пишущий на французском и считающий американцев дебилами. Чего стоит один только его послужной список в рядах миротворцев: Босния, Конго, Чечня. Другому хватило бы единожды обжечься о горячую точку, но Литтеллу, похоже, перина бока трет, если где-то пахнет жареным.


Был такой значимый режиссер-документалист Гуалтьеро Якопетти, картины которого критики-гуманисты окрестили «калейдоскопом человеческих мерзостей». Его карьера закончилась скандалом: автора обвинили в том, что сцены массовых убийств в фильме «Прощай, Африка» сняты по команде «мотор». Джонатан Литтелл, похоже, из той же творческой породы, что и Якопетти. В «Ад Маргинеме» скоро выйдет его документальная книга о кадыровской Чечне («Чечня, год третий»), которая скандализирует общество не меньше, чем «Благоволительницы». Сопровождавший Литтелла в Чечне фотограф «Магнума» Томас Дворжак мягко высказался о своем компаньоне, что тот большой искатель приключений на свою и чужую голову. Оказаться с таким типчиком в чрезвычайной ситуации — то еще удовольствие.


О том, что документальная основа «Благоволительниц» (автор не поленился перелопатить архивы Восточного фронта, собрать свидетельские показания, факты и цифры) противоречит литературной «подкладке» романа, много писали в европейской прессе. Джонатан Литтелл изрядно озадачил литературоведов, смешав в своем романе стилистически разнородные традиции. Это плутовской по форме роман, где сцены насилия изложены то в китчевой манере, то оправданы избыточностью барочного карнавала. Пафос античной трагедии — злой рок правит миром — изрядно снижен фрейдистской мотивацией главного героя (какой может быть личный мотив у героя трагедии?). Еще больше запутывают читателя отсылки к русской романтической традиции — к Лермонтову и его «Герою нашего времени». Привычные к трансгрессивным литературным опытам французы трут лбы, столкнувшись с очевидной пародией на сартровский экзистенциализм.


Одним словом, Литтелл создал идеальную мишень для литературной критики: для хулы и лести в романе можно найти повод. Интересно другое: почему этот неполиткорректный роман со смешным до неприличия финалом (особенно в контексте того, что читателя на пути к нему ожидает кошмарный сон длиной в тысячу страниц) пришелся по вкусу непрофессиональному читателю. Миллионный тираж в одной только Европе говорит о том, что «Благоволительниц» почитали не только университетские профессора. И дело тут не только в нетривиальном подходе к теме холокоста.

Роман Литтелла вышел во Франции в 2006 году. За год до этого парижские улицы полыхали во время арабских волнений. Это был переломный год: начало конца мультикультурной Европы. 

В 2005-м многие французы в одночасье вылечились от «алжирского синдрома». Либеральные интеллектуалы потеряли дар речи. Автор «Благоволительниц» ни в коей мере не специалист по национальному вопросу. Очевидно, что он не слишком высокого мнения о человеческом роде как таковом. Не стоит покупаться на его парадные интервью: под декларацией о правах человека Литтелл точно не подпишется. Но в своем романе он очень близко подобрался к сути самой Истории, которая обрушивается на людей вопреки всем конвенциям и заверениям Фукуямы. Перед ее лицом люди теряют право на жизнь и право «не убивать». 


Современный человек, по Литтеллу, мало чем отличается от героя античной трагедии, лишенного индивидуальной судьбы. Из всех мотиваций в момент угрозы личной безопасности сохраняются лишь самые примитивные — те, что описал Фрейд. Включенный в поток истории человек лишается индивидуального выбора: впрочем, его иллюзию он может сохранить при себе. Стихия массовой истерики — вот что интересует Литтелла и в чем он точно знает толк. Во всяком случае, он прекрасно проследил ее генетическое родство и с энергией народного карнавала, и с жестокостью спонтанного бунта, и с вульгарностью групповых оргий. А на вопрос, каков выход, дал весьма неутешительный ответ.


Tags: новинки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments